НАХОДКИ

imageВы нашли забытое или утерянное имущество?! Разместите свою информацию о найденном в этом разделе Бюро Находок

ПОТЕРИ

imageВы потеряли или у Вас похитили имущество?! Заходите в Бюро Находок и размещайте информацию о пропаже

ОЧЕВИДЦЫ

imageЕсли Вы стали свидетелем происшествия (ДТП, кража, драка и т.п.), опишите событие, очевидцем которого вы стали в этой рубрике Бюро Находок

Мы в контакте Наша группа на odnoklassniki.ru

То, что Паула была вне себя от ярости, Генри понял, как только вошел в бюро находок. Перед ее письменным столом стоял мужчина в модном плаще, черные очки его были сдвинуты на середину головы, манера держаться была снисходительно‑вызывающей. «Один из тех типчиков, – подумал Генри, – которые привыкли, что все их желания немедленно исполняются». Он подошел к Пауле, угадав, что может быть полезен ей:

– Я могу помочь?

Паула указала на мужчину, а потом на формуляр заявления о потерянной вещи с лежащей сверху шариковой ручкой и пояснила, что господин считает излишним заполнять графы:

– Господин заявляет о пропаже связки ключей и надЭти слова были встречены смехом и аплодисментами. Обращаясь к гостям, профессор Кассу сказал:p/pеется, что она попала к нам и он может сразу забрать ее.

– Связка ключей! – повторил, театрально вздохнув, Генри. – Вот опять, – и, обращаясь к мужчине: – Боже мой, как подумаю, сколько их поступает к нам! Такое впечатление, что людям доставляет удовольствие терять ключи, в настоящее время у нас на полке лежит их не меньше десятка.

– Прекрасно, – уверенным тоном произнес мужчина, – значит, вам не составит труда показать мне то, что вы нашли.

Паула постучала указательным пальцем по бланку заявления, Генри понял ее без слов и пояснил клиенту:

– Сначала вам надо это заполнить, вы можете все сделать не спеша.

– Но с какой стати? – сердито спросил мужчина.

– У нас так принято, – ответил Генри, а Паула добавила:

– В соответствии с инструкциями.

Словно желая помочь раздраженному посетителю, Генри взял ручку и с серьезным видом начал игру в вопросы – ответы:

– Итак, такого‑то числа я потерял – что? – связку ключей, – он вписал слова «связка ключей» и двинулся дальше. – В поезде, следующем – куда?

– В Бамберг.

– Итак, Бамберг. Время отправления?

– Около девяти.

– Поточнее, пожалуйста.

– Ну хорошо, в восемь пятьдесят семь.

– Номер поезда?

– Понятия не имею.

– Хотя бы название?

– Откуда мне знать?

Генри чувствовал, что незнакомец считает его вопросы издевательством, но неумолимо продолжал свою игру, и лишь от Паулы не укрылось, что это доставляло ему удовольствие. Она с огромным трудом сдерживалась, заставляя себя оставаться серьезной, когда Генри задал вопрос о предполагаемом месте потери. Прерывая вопросы многозначительными паузами, он перечислял:

– В поезде? В вагоне‑ресторане? На перроне? В зале ожидания? Или, может, в билетной кассе?

Мужчина затряс головой, недовольно выхватил из рук Генри бланк и, лишь удостоверившись, что тот действительно придерживается официальных вопросов, раздраженно бросил:

– С вами с ума можно сойти, откуда мне знать, где я потерял ключи? Ну и вопросики вы задаете!

– Даже если вы этого не знаете точно, – спокойно возразил Генри, – то, быть может1, у вас есть какие‑нибудь предположения. Иногда и это может навести нас на след.

– Ну хорошо, напишите: на перроне, у телефонной будки. Там есть всего одна, недействующая.

Генри записал ответ целиком, в то время как клиент бросал жалобные взгляды на Паулу, надеясь получить от нее моральную поддержку, хотя бы утешение типа: «У нас так принято, войдите в наше положение, в конце концов, все это делается ради вашего блага».

Все, даже самые мельчайшие детали и подробности, которые требовалось указать в графах заявления, были получены с многострадального клиента, под конец Генри заставил его дать точное описание связки ключей – их количество, особые приметы, брелоки, он записал все свеПосле первого танца Федор хотел проводить Барбару на место, где они сидели, но, как и большинство пар, они остались на площадке; в ожидании следующего номера она положила ему руку на плечо. Они не произнесли ни слова, продолжали молчать и станцевав под «The Girl from Ipanema»./pp style=дения и дал расписаться мужчине. Тот опять сокрушенно покачал головой, не в силах понять, почему Генри только сейчас, после этих докучливых расспросов, встал, исчез между стеллажей, поискал там, что‑то проверил, удивленно присвистнул и наконец вернулся сразу с несколькими связками на выбор:

– Итак, которая из них ваша?

Ни секунды не колеблясь, мужчина взял кожаный футляр, потряс его, пока оттуда не вывалились несколько ключей, а вместе с ними массивная сова и маленькая фотография толстощекой девочки, размером не больше почтовой марки; кроме того, на кольце висела цепочка, а на конце ее была закреплена поцарапанная пуля.

– Вот мои ключи, – объявил мужчина, не удержавшись от замечания: – Почему нельзя это было сделать сразу?

Генри взял у него ключи, спокойно ощупал их, покрутил и подробно осмотрел сову:

– Она из золота?

– Разумеется, – хмыкнул мужчина.

– А этот ключ с зубчиками?

– От гаража.

– А вот этот, плоский?

– От моей городской квартиры.

– А этот, стало быть, от машины?

– Так оно и есть. Кстати, девчушка – моя дочь, если вас интересует и это, ее зовут Ангелика, ей шесть лет. – Последнюю фразу мужчина произнес с вымученной иронией, но Генри сделал вид, что не заметил этого, и в такой глубокой задумчивости ощупывал пулю, что пропустил мимо ушей его вопрос: – Этого достаточно? – Он не среагировал и на следующий вопрос клиента: – Я могу теперь забрать свои ключи?

Осматривая пулю, он произнес:

– А это, по‑видимому, воспоминание не слишком приятное.

– Угадали, – ответил мужчина, – и чтобы вы точно знали, воспоминание о последней охоте – рикошетом угодила под левую лопатку. Ну а теперь отдайте мне наконец мои ключи, с меня уже достаточно.

Метнув быстрый взгляд на Паулу, подмигнувшую ему, Генри с сожалением пожал плечами: принося свои извинения за долгую процедуру и прекрасно понимая причину возрастающей нервозности клиента, он тем не менее не вправе отойти от предписания.

– Сожалею, – серьезно произнес он, – весьма сожалею, – и, не обращая внимания на раздраженность мужчины, озабоченно добавил: – Вы еще должны представить нам доказательство, что вы и есть владелец.

– Владелец чего? – не понял мужчина, на что Генри спокойно ответил:

– Убедительное доказательство того, что эта связка ключей принадлежит вам.

– Что за шутки! Разве то, что я вам сказал, не доказывает, что это мои ключи?

– Вам да, но не нам, – невозмутимо произнес Генри.

– Я что, должен вам это под присягой подтвердить? Или нам придется проверять ключи на замках – моей машины, моей квартиры?

Взгляд Генри упал на пулю, он повертел ее между пальцами и неожиданно сказал:

– Если я вас правильно понял, пуля угодила вам под левую лопатку?

– Да, вы меня совершенно правильно поняли.

И тут Генри поинтересовался без всякого высокомерия или издевки, скорее как бы между прочим:

– Я могу взглянуть на шрам?

Мужчина подскочил к Генри, лицо его конвульсивно дернулось, он не мог подыскать слов, чтобы выразить свою ярость, а когда Генри спокойно заметил: «Другого доказательства нам уже не понадобится», – он застонал, огляделся и злобно рявкнул:

– У вас есть начальник? Я хочу поговорить с вашим начальством, я не привык к такому обращению! Ваше поведение неслыханно!

Генри не сделал попытки успокоить мужчину, а лишь безразлично показал рукой на кабинет, где за стеклянной дверью, явственно различимый, сидел Ханнес Хармс:

– Вот начальник.

По его знаку Паула поднялась и пошла в кабинет; во время ее беседы с Хармсом они, казалось, в какой‑то момент даже развеселились, но тут же вышли с абсолютно серьезными лицами и приблизились к возмущенному клиенту. Тот, не дожидаясь приветствия, с места в карьер начал злобно жаловаться на обращение, в особенности на совершенно унизительное требование снять пиджак и рубашку. Он категорически возражает и протестует, в конце концов, он всего лишь намеревался заявить о пропаже, а это ведь не повод подвергать его допросу и заставлять оголять спину.

Ханнес Хармс, уже введенный Паулой в курс событий, хотел теперь услышать от самого посетителя подробности инцидента и причины его негодования, он ни разу не прервал мужчину, кивая время от времени, и, дослушав жалобу до конца, дружелюбно обратился к нему.

– Господин Неф не так давно работает у нас, рвение, свойственное молодости, можно скорее поставить ему в плюс, и вообще, мне кажется, он всего лишь исполнял свой долг.

– Долг? – скривился мужчина. – Разве к исполнению долга можно отнести оскорбление клиента?

– Вы упускаете один момент, – мягко возразил Хармс, – то, чем мы здесь занимаемся, мы делаем добросовестно и в соответствии с зарекомендовавшими себя правилами, защищая, между прочим, права честных клиентов.

Не слушая его, мужчина подскочил к столу Паулы, схватил свои ключи, поднес их Хармсу под нос и прошипел:

– Значит, я наконец могу забрать свое имущество?

– Пока, к сожалению, нет, мы ведь так и не получили от вас последнего доказательства.

Потрясенный мужчина уставился на Хармса, выдвинув вперед нижнюю челюсть и сжав губы, потом резко сдернул с себя пиджак и задрал рубашку, обнажив на пару секунд лопатку.

– Этого достаточно, – невозмутимо произнес Хармс, – я благодарю вас, /p– и добавил деловым голосом: – Вы можете забрать вашу вещь.

– К моему величайшему сожалению, пока нет, – вмешалась Паула, – с вас еще причитается сбор – тридцать марок.

Мужчина опешил, потом презрительно захохотал, с выражением глубочайшей брезгливости подошел к столу Паулы, отсчитал положенную сумму и не прощаясь покинул бюро находок.

Паула и Генри взглянули на Хармса в ожидании нагоняя, тот молча обошел вокруг стола и, вероятно, решив придать своим словам особый вес, показал на кабинет: стало быть, разнос должен состояться там.

Они вошли в кабинет; к их удивлению, Хармс не только предложил им стул и табуретку, но и поставил на стол термос с кофе и чашки, попросив Паулу разлить кофе. В седых колючках его волос блестели капли пота. Он не произнес ни слова упрека, полностью проигнорировал эскапады Генри по отношению к заносчивому клиенту. Недавно он узнал нечто такое, сказал он, что огорчило его, он узнал об этом «сверху». Генри догадался, на что он намекает, и не ошибся: Хармс внимательно посмотрел на него и рассказал о доверительном разговоре с высокопоставленным чиновником, который сообщил ему, что один из его подчиненных собирается покинуть свое место.

– Да, Генри, – Хармс перешел от намеков к делу, – твой дядя дал мне понять, что ты хочешь уйти с работы, и даже назвал побудившие тебя мотивы, достаточно благородные, должен признать, но вынужден тебя разочаровать: то, чего ты хочешь добиться, не произойдет – в отделе кадров своя политика, люди просто должны исполнять то, что им предписано. Паула перегнулась через стол:

– Это правда, Генри? Ты хочешь уйти от нас?

Поскольку Генри не спешил с ответом, за него ответил Хармс:

– Он хочет уйти, чтобы Альберт мог остаться.

– Ты не имеешь права так поступать с нами, – воскликнула Паула, – ты же видишь, как ты нужен нам!

Хармс добавил:

– Ты прекрасно вошел в курс дела, уже постиг все премудрости, даже Альберт не смог бы еще чему‑нибудь тебя научить. – Он помолчал и спросил: – Кстати, ты знаешь, что он на больничном?

– Альберт?

– Да, неизвестно, когда он сможет к нам вернуться и сможет ли вообще; твой дядя сказал мне об этом по телефону.

– Бедняга Альберт, – задумчиво произнес Генри, встал и посмотрел на вешалку у стены, на которой висел синий рабочий комбинезон Бусмана, просторный, с отвисшими карманами. Генри спросил, чем можно помочь Бусману, сейчас и в будущем, но никому не пришло ничего на ум. Для себя он решил сначала навестить старшего Бусмана.

Прежде чем выйти из кабинета, Паула отломила кусочек ржаного печенья и предложила снегирю, однако тот продолжал равнодушно сидеть на своей жердочке, не проявив никакого интереса к лакомству.

– Он больше не любит меня, – сказала она.

– Нет, Паула, – утешил ее Генри, – просто у него линька, и он потерял аппетит.

В проходе у полки с забытыми книгами и множеством фотоаппаратов Генри схватил Паулу за руку и удержал ее. Она никак не отреагировала на его вытянутые для поцелуя губы, лишь задумчиво взглянула на него и, казалось, даже не заметила руку, которую он положил ей на плечо. Он остался доволен, она поняла, что его переполняют чувства. Генри осторожно взял с полки один из фотоаппаратов, довольно дорогой, забывший его, вероятно, очень спешил или просто был крайне рассеян. Владелец наверняка скоро объявится.

– Если он придет, – посоветовал Генри, – тебе надо только спросить его о последних кадрах, я тут уже поработал и проявил пленку – карточки в этом пакетике.

Он сел на свернутый надувной матрас и постучал по нему, приглашая Паулу сесть рядом, потом вытащил одну за другой фотографии и протянул ей:

– Посмотри.

Паула заинтересовалась и просмотрела цветные снимки, отложила их в сторону и взяла снова, наконец удивленно произнесла:

– Я здесь не вижу ничего, кроме воды.

– Присмотрись повнимательнее, – посоветовал Генри, – сравни, и тебе кое‑что откроется.

– И что же это?

– Если ты сопоставишь несколько фотографий, ты заметишь: на каждой сняты волны и ничего другого, фотограф запечатлел, как они возникают, идут на убыль, как образуют разные формы. – Он выложил несколько снимков в ряд, словно игральные карты, и перед ее глазами предстал настоящий калейдоскоп: волна с разорванным гребнем, будто вставшая на дыбы и готовая вот‑вот обрушиться; длинный, сходящий на нет пенный язык, лижущий берег; волны, бегущие за кормой буксира, с сидящей на одной из них чайкой, и ласковые волны с солнечными бликами, омывающие голенькую малышку. – Чувствуешь, Паула, фотограф – либо ученый, исследующий волны, либо их большой любитель, во всяком случае, если он придет за своим фотоаппаратом, ты сможешь задать ему пару коварных вопросиков.

– Надеюсь, что ты это сделаешь сам, – возразила Паула, – останешься у нас и все спросишь сам.

Она слегка коснулась его щеки и, глядя на фотографии, произнесла со снисходительной улыбкой:

– Ты ничего не добьешься, я сильно сомневаюсь, чтобы Альберт вернулся; действующие здесь порядки такой обмен не предусматривают. Однако то, что ты попытался это сделать, заслуживает всяческой похвалы. Я немного старше тебя и поэтому имею право сказать: ты хороший мальчик, и мы все тебя здесь любим.

Не говоря ни слова, он обнял ее и привлек к себе, когда же они чуть было не слетели с надувного матраса, он резко выпрямился, поймал ее руку и спросил:

– Поедем? Поедем вдвоем на побережье?

Она затрясла головой и снова легонько провела рукой по его щеке; хотя в ее глазах и читалось нескрываемое расположение, он прочел в них еще и снисхождение, особенно когда она с улыбкой произнесла:

– Ты хороший мальчик, Генри, будь еще и разумным. Мы не поедем вдвоем.

– Но почему нет?

– Я не знаю, чем это закончится, но уверена, что ничем хорошим.

У нее было усталое лицо, видимо, болели глаза. Она со вздохом подняла две фотографии, сложила их вместе.

– Да, волны, – проговорила она, – помнишь, ты мне рассказывал, как тебя когда‑то опрокинула волна.

– Конечно, помню, я учился в школе, и мы отправились в поход на острова, ох и наглотался же я тогда воды!

Он посмотрел на нее, удивленный ее памятью, и попытался поцеловать, но она встала и взъерошила ему волосы, потом спокойно собрала все фотографии и сложила в пакетик:

– Вот, они тебе понадобятся.

Вместе с пакетиком и фотоаппаратом, снятым с полки, она подошла к сейфу, где хранились ценные вещи. Генри медленно пошел за ней, приблизившись почти вплотную, так что ему было видно, как она расчищала в глубине место для новых вещей. Ему хотелось притронуться к ней, но он медлил, тут она оглянулась, и он смущенно улыбнулся, застигнутый врасплох. Паула попросила сигарету; поднося ей зажигалку, он спросил:

– Ты хочешь, чтобы я тут остался?

– Разумеется. – Она развеселилась. – Здесь нет никого, с кем бы так привольно чувствовали себя вещи. Ты просто рожден для нашего бюро.

– Ты знаешь, я иногда сам себе кажусь найденной вещью.

– Во всяком случае, очень забавной, – улыбнулась Паула и добавила после короткой паузы: – А как ты смотришь на то, если я приглашу найденыша Генри в рыбный ресторанчик, сейчас моя очередь?

– Согласен, буду очень рад и подумаю, чем мы займемся потом.

– Что ты подразумеваешь под «потом»?

– Потом будет видно.

Паула засмеялась:

– Нас послушать, будто дети разговаривают.

– Ну и что плохого? К разговорам детей нужно относиться серьезно.

Звонок возвестил приход посетителя. Паула лишь произнесла: «Клиент…», и Генри послушно поплелся к окошку выдачи.

* * *